Декабристы были не только далеки от народа

Восстанию декабристов исполняется 200 лет. Как человек, выросший в СССР, я немного удивлен равнодушием, с которым российское общество встречает эту круглую дату. Где юбилейные конференции, где торжественное открытие памятников? Нам почему-то не очень хотят напоминать об одном из самых известных событий российской истории.

А ведь в советское время декабристов было принято чтить, изучать, воспевать в стихах и песнях, романах и кинофильмах. Парадоксальным образом их обожала и коммунистическая власть, и противостоявшая ей интеллигентская фронда

Фото: © РИА Новости / Абрам Штеренберг

В официальной версии истории тайные дворянские общества составляли, согласно ленинской периодизации, первую стадию освободительного движения, которое в конечном счете привело к пролетарской революции, изменившей судьбу мира. Диссиденты же вдохновлялись образами декабристов в своей неравной борьбе за права и свободы и приравнивали восемь человек, вышедших на Красную площадь в знак протеста против ввода советских войск в Чехословакию, к русским дворянам, которые вывели свои полки на Сенатскую 14 декабря 1825 года. «Можешь выйти на площадь в тот назначенный час?» – спрашивал Наум Коржавин, и всем была понятна подразумеваемая им параллель.

Эту всеобщую симпатию можно объяснить. В стране, где аристократия была уничтожена как класс, изгнана из жизни, обращение к наследию декабристов давало людям неродовитым, построившим государство на обломках империи, легальную возможность приобщиться к благородству чужих предков. А поскольку декабристы считались лучшими, образцовыми представителями дворянства, то их заслуги перед будущей революцией создавали лазейку для романтизации всего военного сословия того времени, с его кодексом чести, балами, пирами и дуэлями.

Как пел Булат Окуджава, «все они красавцы, все они таланты, все они поэты».

Отношение к декабристам стало меняться четверть века тому назад, когда измочаленное реформами общество больше всего на свете захотело стабильности. «Россия исчерпала лимит революций» – эту фразу произносили многие, но вспомним, что первым это сказал лидер КПРФ Геннадий Зюганов. Таким образом, неприятие революций объединило все идеологические течения в стране и стало преобладать над традиционным почтением к романтике мятежа.

Не избежали исторической ревизии и декабристы. Оказалось, не так уж хорош был Павел Пестель, грезивший истреблением царской семьи; в одной из газетных статей его даже назвали «рейхсфюрером». Декабристы не очень благородно поступили, вслепую использовав солдат, которых они повели на убой «за Константина и жену его Конституцию». Кондратий Рылеев стал казаться просто романтическим дураком, ни к какому делу не годным. А можно ли было считать героем Каховского, который ни за что ни про что застрелил доблестного генерала Милорадовича? Да и легендарные жены декабристов – так ли они были безупречны? Сегодня можно прочитать, что Полина Гебль, жена Ивана Анненкова и героиня фильма «Звезда пленительного счастья», помимо прочих дел, поставляла продажных женщин холостым ссыльным.

Да и в целом восстание декабристов постепенно стали понимать лишь как последнюю – и неудачную – попытку гвардии вмешаться в судьбу престола. Впрочем, дворцовые перевороты 1741, 1762 и 1801 года отличались от событий на Сенатской тем, что им не предшествовали годы деятельности тайных обществ и у их руководителей не было никакой идеологии.

Тенденция развенчания декабристов заставила нас иначе посмотреть на дворянство того времени. Да, участники тайных обществ в целом были честными и искренними людьми, но и те, кто им не сочувствовал, как минимум не уступали им ни в уме, ни в благородстве. Они не в меньшей степени желали блага своему Отечеству. В их числе, например, герой Отечественной войны Денис Давыдов, знакомый со многими декабристами, но отвергавший их методы, и талантливый дипломат Александр Грибоедов, скептически замечавший: «Сто прапорщиков хотят перевернуть Россию!»

В самом деле, трудно представить, что сделали бы радетели народной свободы, окажись в их руках Россия в случае успеха восстания. Замечание Ленина – «страшно далеки они от народа» – и сегодня кажется справедливым. Но заговорщики также были далеки и от государственного управления, и от понимания истории. Им отчаянно не хватало компетентности.

Какой пример их вдохновлял? Прежде всего, Великая французская революция. Но они не могли не знать, какие реки крови породила эта революция и к какому краху она привела Францию. На что они могли рассчитывать? На пресловутую «рабскую покорность» русского народа, которая позволит гладко провести «освободительные» реформы? Но это был расчет крайне рискованный и нелепый по своему смыслу.

Вместе с тем, многие декабристы были дельными людьми. В ссылке они хорошо это показали. В Иркутске, Чите, Ялуторовске, других городах Сибири они открывали школы, внедряли передовые методы хозяйства, вели культурную работу. Как бы мы ни относились к декабрьскому восстанию, но жизнь этих людей в Сибири стала подвигом русского духа, воли и интеллекта.

Декабристу Александру Муравьеву повезло. Он не был лишен дворянства, и его государственная карьера началась прямо в ссылке. В разные годы он служил губернатором в Тобольске, Архангельске, Нижнем Новгороде. В Нижнем он привечал своих товарищей по несчастью, в том числе трудоустроил в местной администрации уже упомянутого Анненкова. А когда настала пора реформ, он был одним из тех, кто разрабатывал план освобождения крестьян. Так был реализован главный пункт декабристской программы – пусть и позже, чем хотели эти пылкие молодые люди, но зато без потрясений.

Всему свое время, не надо торопить историю – вот один из уроков, которые можно извлечь из судьбы декабристов. А еще один урок – сотрудничество с государством в России всегда плодотворнее, чем бунт против него. Раздор не приносит блага, ведь только вместе мы можем построить достойное будущее.

Игорь Караулов, ВЗГЛЯД

Сообщение Декабристы были не только далеки от народа появились сначала на NEWS-FRONT.