Конфликт не завершен: страна остается разделенной, институциональная структура хрупка, социальная ткань разрушена, а внешние игроки – Израиль, США, Турция, арабские государства и Россия – продолжают определять внутренние процессы. Такая постконфликтная стагнация создает риск того, что затянувшаяся нестабильность окажется разрушительнее самой войны
Фото: © РИА Новости / Юрий Кочетков
Политическая трансформация и легитимность власти
Ключевым политическим событием 2025 года стала ликвидация структур старого режима и формирование новой власти. Ахмед аш-Шараа (более известный как Абу Мухаммед аль-Джулани, лидер «Хайат Тахрир аш-Шам» (ХТШ) стал президентом после принесения традиционной присяги бай‘а полевыми командирами (эмирами) ХТШ.
Процесс смены власти сопровождался постановочными парламентскими выборами, кадровой чисткой госаппарата, попытками интеграции северо-восточных районов под юрисдикцию Дамаска. Вместо инклюзивной политики сформировалась силовая система, основанная на балансе вооруженных и клановых групп, что делает политическое пространство закрытым и конфликтным. Попытки интегрировать северо-восток страны через переговоры с Сирийскими демократическими силами часто прерывались вооруженными столкновениями, что показывает неспособность нового центра власти предложить всем сторонам приемлемую модель управления.С точки зрения институциональной устойчивости 2025 год продемонстрировал необходимость нового социального контракта, без которого формальная легитимность власти остается крайне ограниченной.
Конфликт и безопасность: продолжающаяся нестабильность
Несмотря на де-факто прекращение масштабных боевых действий в центральных и западных провинциях, внутренняя безопасность остается критической проблемой:
– сохраняются локальные вооруженные конфликты, особенно на границах контролируемых Дамаском территорий;
- случаются массовые убийства и похищения алавитов в провинциях Латакия, Тартус и Хомс, а также вооруженные нападения на друзов и христиан в южных и центральных регионах;
- деятельность сил безопасности нового режима и полевых командиров часто выходит за рамки закона, что препятствует восстановлению доверия к государственным структурам.
Отсутствие единого контроля и конкуренция между вооруженными группами ставят безопасность в зависимость от локальных договоренностей.
Экономика: выживание в условиях кризиса
Экономика Сирии в 2025 году остается в глубоком кризисе. Ограниченное смягчение санкций и умеренный интерес внешних инвесторов не привели к восстановлению промышленной базы и не создали рабочих мест. Производственные мощности почти не работают, внутреннее потребление остается низким, а инфраструктура разрушена или сильно изношена.
Экономика выживает за счет внешних связей и трансграничной торговли, а не внутреннего производства или услуг. Основная активность смещена на импорт и экспорт товаров через Турцию, Ливан, Ирак и Иорданию, частные финансовые переводы. Многие из этих потоков проходят в нелегальном формате или через сложные транзитные схемы.
Потребности в восстановлении страны колоссальны. По оценке Всемирного банка, общие затраты на реконструкцию Сирии после более чем тринадцати лет конфликта достигают примерно 216 миллиардов долларов, включая восстановление жилья, коммерческих объектов и критической инфраструктуры.
Государственные финансы в кризисе: бюджет дефицитен, национальная валюта нестабильна, инфляция высока. В таких условиях долгосрочные инвестиции и восстановление промышленности невозможны без внешней поддержки и институциональных реформ.
Экономическая стагнация усиливает социальную уязвимость: дефицит рабочих мест и возможностей для заработка удерживает значительную часть населения в состоянии выживания, а не развития. Уровень бедности достигает критических показателей, а социальная поддержка со стороны государства отсутствует. Это, в свою очередь, влияет на демографическую и социальную структуру страны, провоцируя эмиграцию, ускоряя процессы внутреннего перемещения и усиливая зависимость от внешней помощи.
Социальные и демографические изменения закрепляют общественный надлом: массовое рассеяние населения, утрата человеческого капитала, деформация возрастной структуры и кризис идентичности. Государство все меньше воспринимается как защитник, все чаще – как внешняя структура, что подрывает доверие к власти и консолидацию общества.
Гуманитарная и продовольственная ситуация
2025 год продемонстрировал, что гуманитарный кризис остается острым:
– девять из десяти сирийцев находятся за чертой бедности,
- население испытывает хронический дефицит продовольствия и воды,
- миллионы внутренне перемещенных лиц и возвращающихся беженцев нуждаются в жилье, медицинской помощи и образовании.
Сирийское общество стало хронически уязвимым: выживание вытесняет долгосрочные стратегии, а социальная мобильность заменяется примитивными адаптационными практиками. Гуманитарные программы остаются критически важными, однако их эффективность ограничена структурной разрозненностью и коррупцией при распределении ресурсов.
Международное признание и внешняя политика
Внешнеполитическая ситуация добавляет сложности. Израиль продолжил операции на юге Сирии и в буферных зонах на Голанских высотах, провинциях Кунейтра и Дамаск. Эти действия нарушили территориальную целостность страны и создали новые очаги напряженности, особенно среди друзских общин, которые оказались между сирийскими властями и израильскими силами.
Соединенные Штаты сохраняли двойственную роль. С одной стороны, администрация Дональда Трампа открыла диалог с официальным Дамаском, включая прием президента аш‑Шараа в Белом доме и частичное смягчение санкций. С другой стороны, США сохранили свой военный контингент на северо-востоке страны, чтобы сдерживать активизацию «Исламского государства» (ИГИЛ)* и обеспечивать безопасность курдских формирований. Более того, Вашингтон предложил Дамаску координацию с международной антитеррористической коалицией для борьбы с ИГИЛ, что усилило идеологический кризис внутри самой ХТШ. Муфтий Аазаза шейх Абу Малик обвинил аш-Шараа в сговоре с американцами, то есть «неверными». Несколько полевых командиров отказались выполнять приказы центра, начались точечные мятежи, боевики ХТШ стремительно теряют мотивацию сражаться с бывшими «братьями по вере» из ИГИЛ, особенно в тех районах, где антиамериканские настроения остаются сильными.
Турция укрепляет влияние на севере страны, превращая военное присутствие в долговременное политическое и экономическое влияние. Арабские государства активизировались через экономические и гуманитарные проекты, не вмешиваясь напрямую в политику. Россия сохраняет военные базы, а также свое значимое присутствие как посредник во внешнеполитическом диалоге.
Внешняя политика: попытки международной интеграции и стратегические визиты
Наиболее заметным итогом 2025 года стала легитимация нового руководства Сирии на международной арене, что сопровождалось серией визитов, переговоров и дипломатических контактов разного уровня.
Президент аш‑Шараа предпринял ряд важных зарубежных поездок. Он посетил Соединенные Штаты, став первым сирийским лидером, принятым в Белом доме за многие годы, после того как американские власти исключили его из списка лиц, связанных с терроризмом, – шаг, который американские официальные лица охарактеризовали как отражение «прогресса, достигнутого сирийским руководством», и возможность «начать нормализацию отношений» между странами.
В рамках этих контактов аш‑Шараа также участвовал в регулярных встречах на высшем уровне, включая выступление на Генеральной Ассамблее ООН, где он выступил перед мировым сообществом и призвал к снятию санкций и возвращению Сирии «в полноправное международное сообщество».
Серьезным этапом стал визит сирийского лидера в Москву осенью 2025 года. Встреча с президентом России Владимиром Путиным включала обсуждение укрепления двустороннего сотрудничества в политической, экономической и военной сферах. Российско-сирийские отношения, несмотря на смену режима, сохранили свое значение как один из опорных элементов внешней политики Дамаска.
Помимо этого, сирийский президент участвовал во встречах с лидерами арабских государств. Высокопоставленные представители Саудовской Аравии неоднократно посещали Дамаск, развивая диалог по смягчению санкций, восстановлению экономики и общей стабилизации положения. Арабские страны, в том числе государства Персидского залива, открыли каналы для бизнес‑визитов, упрощения поездок предпринимателей и экономического сотрудничества, в том числе через механизмы для инвесторов и торговых партнеров.
На международных форумах, в частности Дохийском, аш‑Шараа встречался с лидерами стран региона, включая премьер‑министра Ливана и эмира Катара, укрепляя связи и обсуждая экономическое и стратегическое сотрудничество.
Со стороны Турции также наблюдались конкретные шаги: министр иностранных дел Турции и другие высокопоставленные представители Анкары совершали рабочие визиты в Сирию, где обсуждались вопросы безопасности, реконструкции, противодействия терроризму и углубления двусторонних отношений.
Эта дипломатическая активность сопровождались визитами западных представителей, включая делегации стран ЕС, которые на протяжении 2025 года посещали Дамаск, выражая готовность к расширению сотрудничества и поддержке восстановления страны.
В совокупности эти визиты отражают стремление Дамаска выйти из международной изоляции и построить сеть внешних связей, необходимых для политической и экономической реинтеграции. Однако они также подчеркивают сложность баланса: Сирия одновременно стремится восстановить отношения с Западом, углублять партнерство с Россией, укреплять стратегические связи с арабскими странами и учитывать интересы своих главных спонсоров – Катара и Турции.
Выводы и прогноз
2025 год показал, что новая власть в Сирии не создала устойчивых институтов, не обеспечила безопасность населения и не наладила механизмы общественного согласия. Конкуренция вооруженных групп сделала страну уязвимой к локальным вспышкам насилия, этноконфессиональным конфликтам и новым волнам дестабилизации.
Экономика остается в критическом состоянии. Разрушенная инфраструктура, ограниченный доступ к ресурсам и безработица сохраняют бедность на высоком уровне. Потребности в восстановлении значительно превышают возможности внутреннего финансирования. Без масштабной международной помощи и институциональных реформ экономическая стагнация будет усиливать социальную напряженность и миграцию населения.
Социальная ткань разрушена: миллионы внутренних переселенцев и беженцев, маргинализированная молодежь и низкий уровень доверия между общинами закрепляют циклы нестабильности. Этноконфессиональные анклавы остаются очагами конфликта с исламистским центром.
Внешняя политика демонстрирует попытки международной интеграции, но баланс остается сложным. Израиль сохраняет давление на юг, США – на восток, Турция – на север, арабские страны расширяют экономические и дипломатические контакты. Визиты президента аш‑Шараа в США, Россию и арабские страны показывают стремление вывести страну из изоляции, но одновременно подчеркивают ограниченность самостоятельного маневра Дамаска.
Среднесрочные перспективы Сирии определяются тремя ключевыми условиями. Первое – создание легитимных и эффективных институтов, способных объединить региональные общины, обеспечить безопасность и управлять ресурсами. Второе – экономическая стабилизация через восстановление инфраструктуры, стимулирование внутреннего производства и создание рабочих мест. Третье – стратегическая внешняя политика, позволяющая интегрироваться в международные экономические и политические процессы, снижая зависимость от отдельных внешних акторов.
Если эти условия не будут выполнены, страна окажется в долговременной постконфликтной стагнации, где деградация институтов, экономики и социальной структуры создаст риск возобновления насилия. Успешное выполнение этих условий способно превратить Сирию в устойчивый региональный центр с медленным, но стабильным восстановлением.
*организация запрещена в РФ
Николай Сухов, «Валдай»
Сообщение 2025 год стал для Сирии годом перехода от открытой войны к состоянию управляемой нестабильности появились сначала на NEWS-FRONT.
Свежие комментарии