Стратегическое взаимодействие России и Китая – ответ на растущие вызовы, риски и угрозы в межгосударственных отношениях

Твердая позиция Пекина стала существенным подспорьем российской дипломатии по предотвращению изоляции России в мире

Фото: РИА Новости

Президент России Владимир Путин 17 июля в ходе оперативного совещания с постоянными членами Совбеза России подтвердил, что Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) остается одним из важнейших направлений внешней политики.

Президент, также заслушал главу МИД С. Лаврова о планах по дальнейшей защите интересов России в АТР.

Очевидно, что стратегическое партнерство с КНР играет в этих планах особо важную роль. Благодаря Договору о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, оно опирается на ряд ключевых принципов: прочная дружба, неприсоединение к блокам, отсутствие конфронтации, невмешательство во внутренние дела друг друга, взаимное уважение суверенитета и путей развития.

В преломлении через вызовы складывающегося многополярного мира внешнеполитические принципы Пекина, неоднократно подтверждаемые на высшем уровне – неделимость безопасности, неприятие чьей-либо гегемонии в мировых делах, поддержка многополярного мира и отстаивание принципа «общего выигрыша», в целом совпадают с российским внешнеполитическим подходом.

Эти принципы отношений между Россией и Китаем делают необязательным традиционный военный союз, формализованный специальным договором.

Вместо этого, Китай и Россия делают упор на стратегическое согласование внешней политики. Как отмечает Сяо Бинь – заместитель генерального секретаря Центра исследований ШОС Китайской ассоциации общественных наук, «такая модель сохраняет независимость внешней политики и политики безопасности обеих сторон, снижая при этом риск их вовлечения в конфликты друг друга».

При этом, стороны, сохраняя свободу маневра и гибкость в принятии решений, могут договариваться, как о стратегическом согласовании, так и о помощи друг другу в конкретной ситуации. Последнее как раз имеет место в отношении Китая к украинскому кризису в целом и к российской СВО, в частности.

Согласно официальным заявлениям китайской стороны, Китай не финансирует обе воюющие стороны, не вооружает их, и не поддерживает в войне. И это так. В КНР считают, что для мирного урегулирования, как и для решения любой серьезной проблемы необходимо устранять как симптомы, так и коренные причины. Эта позиция явно перекликается с российским принципиальным требованием «устранения первопричин» украинского кризиса, как необходимым условием его мирного урегулирования.

Это позволяет Пекину, формально оставаясь нейтральным, самим фактом растущего широкого торгово-экономического взаимодействия с Россией на фоне западных санкций, фактически помогать нашей стране. При этом, Пекин совмещает помощь России с продолжением торговли с традиционными для Китая рынками, в том числе, и со странами, настроенными антироссийски.

В итоге, формально нейтральная политико-дипломатическая линия Пекина во внешней политике оборачивается фактической всесторонней поддержкой Москвы.

По этой причине в Вашингтоне воспринимают углубляющееся стратегическое сотрудничество России и Китая, как неформальный союз, который выходит за рамки традиционного партнерства. Начиная с первого президентского срока Трампа в США сложилось двухпартийное согласие считать Китай и Россию серьезными соперниками, которые ограничивают геополитические стратегические преимущества Вашингтона.

Но, поскольку восприятие России и Китая как опасных конкурентов и, едва ли не врагов исходит из Вашингтона, то сотрудничество этих двух стран фактически является согласованным ответом на внешнее давление. С этой точки зрения оно может способствовать отвлечению стратегического внимания США, обеспечивая при этом взаимовыгодное сотрудничество между двумя странами, не втягивая их в конфликты друг друга.

Еще один момент важен для понимания китайской позиции в украинском кризисе. Главы России и Китая неоднократно подчеркивали, что отношения между двумя странами имеют мощную внутреннюю движущую силу, поскольку обе страны объединяет общность задач национального развития.

Это чрезвычайно важное уточнение в контексте домыслов западных СМИ о неустойчивости российско-китайской дружбы, поскольку это, якобы, дружба «против» и держится она на противодействии общему для двух стран конкуренту – США.

Но эти аргументы сразу бьют мимо цели. Противодействие попыткам США вернуть себе гегемонию добавило дополнительную роль российско-китайскому взаимодействию, которое придает устойчивость миру в процессе перехода к многополярному устройству. В случае отказа США от деструктивной роли в мире российско-китайские отношения будут развиваться, как взаимовыгодные добрососедские отношения двух равных полюсов влияния, которые регулируются соответствующим Договором.

Данные принципиальные соображения обусловили взвешенный, объективный подход КНР в международных организациях, прежде всего, в ООН, и в двусторонних контактах Пекина с западными столицами на всех уровнях.

В ООН Китай голосовал против либо воздерживался по многочисленным антироссийским резолюциям в 2022–2025 гг. С начала российской СВО и до настоящего времени идет двусторонний активный официальный межгосударственный диалог, обмен визитами на высшем уровне, вопреки угрозам Запада в адрес Китая.

Твердая позиция Пекина стала существенным подспорьем российской дипломатии по предотвращению изоляции России в мире, чего добивался Запад. Мнение Китая оказалось ориентиром для определенной части стран мирового Юга при выработке их отношения к украинской повестке и «громоотводом» от претензий Запада, который требовал однозначного выбора – «за» Россию или «против».

Взвешенная официальная линия Пекина стала результатом определенных дискуссий внутри китайского экспертного сообщества по повестке украинского кризиса. В них прозвучало мнение, что КНР не должна была рисковать из-за украинского кризиса своими связями с основными партнерами – США и ЕС.

Но это, скорее, частное продолжение применительно к украинскому кризису, более ранней, проявившейся задолго до СВО идеи о том, что Китай, приняв вызов Трампа в торговой войне в 2018 году, рано вышел из тени США и покинул «позицию скромности», как завещал «отец» «политики реформ и открытости» Дэн Сяопин.

Ответ на этот аргумент дали сами китайские эксперты – наиболее дальновидно мыслящая их часть: курс, который был необходимым условием бурного развития в начале политики реформ и открытости Дэн Сяопина, спустя почти сорок лет – к моменту выхода Китая на первое место в мире по экономической мощи и в ситуации американской торговой войны, стал тормозом развития.

При этом, учитывая тесные экономические взаимосвязи КНР с ЕС и США, Пекин заинтересован в поддержании нормальных связей с Западом, финансовые инструменты и рынки которого важны для Китая. Но, как раз рост мировых торговых расчетов в национальных валютах, минуя доллар, которые были инициированы именно в российско-китайской торговле – один из ключевых инструментов утверждения многополярной системы.

В целом, стратегическое согласование российско-китайских интересов является главным фактором построения многополярного мира. Оно подталкивает установление более справедливых правил мирового управления и экономического порядка в интересах подавляющего большинства стран и народов мира, более справедливого распределения мировых ресурсов. Кроме того, российско-китайское стратегическое согласование вынуждает США рассредотачивать свои стратегические ресурсы в Европе и Индо-Тихоокеанском регионе.

Похоже, Вашингтон беспокоится, что начатая самими США выходом из Договора о ПРО еще в бытность президентом Буша-младшего ослабление мирового режима контроля над вооружениями оборачивается сейчас, в условиях российско-китайского стратегического взаимодействия, против самих США.

В то же время, по мере ослабления американских позиций в мире, их союзники в Европе и в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) наращивают свой военный потенциал и налаживают взаимодействие между собой, минуя США и, зачастую, игнорируя их интересы.

В Европе столь агрессивное поведение проявилось в противостоянии европейских членов НАТО с Россией в украинском кризисе, на Ближнем Востоке – в израильских маневрах, втянувших США в изнурительную и бесперспективную агрессию против Ирана, в АТР – в укреплении филиппино-японского военно-политического партнерства, направленного против Китая.

На этом фоне тесное стратегическое взаимодействие России и Китая объективно является ответом на растущие вызовы, риски и угрозы в межгосударственных отношениях.

Виктор Пироженко, ФСК

Сообщение Стратегическое взаимодействие России и Китая – ответ на растущие вызовы, риски и угрозы в межгосударственных отношениях появились сначала на NEWS-FRONT.